В центральной библиотеке Южно-Сахалинска презентовали издательский проект "Каторжный Сахалин"
 
 
Вторник, 08 Октябрь 2019 06:43

В центральной библиотеке Южно-Сахалинска презентовали издательский проект "Каторжный Сахалин"

 

150-летие сахалинской каторги — дата знаменательная, учитывая, какую роль она сыграла в истории острова, его освоении и развитии. Этой дате в южно-сахалинской центральной городской библиотеке имени Олега Кузнецова по инициативе ее директора Ольги Бородиной посвятили большой издательский проект — "Каторжный Сахалин".

За период с 1869 по 1906 год на остров-каторгу были сосланы 30 тысяч человек. С другой стороны, Сахалин посещали люди по доброй или государственной воле — это чиновники, писатели, оставившие свои наблюдения и впечатления для современников, а затем и потомков.

— Мы работали над проектом девять месяцев. Пока что серия "Каторжный Сахалин" насчитывает десять изданий в разных жанрах — это и материалы ученых и государевых людей о Сахалине, и воспоминания бывших каторжан, а также современные исторические исследования. И работа над этой серией в настоящее время продолжается, — отметила Ольга Бородина. — Специально для нее художник Владимир Овченков разработал логотип — скалы Три Брата, бренд Александровска-Сахалинского, каторжной столицы нашего острова, "заключенные" в клетку тюремной решетки.

В серии, на мой взгляд, особенно достойны внимания "Записки сахалинского чиновника", принадлежащие перу Федора Ливина, который служил смотрителем (начальником) Рыковской и Александровской тюрем, исполняющим делами начальника Корсаковского округа. Они были опубликованы в журнале "Тюремный вестник" в 1901 году и, в отличие от других дореволюционных текстов, ни разу не переиздавались. Между тем они содержат много информации об устройстве и становлении пенитенциарной системы на Сахалине, о жизни сахалинской каторги с другой стороны "баррикады", увиденной глазами чиновника тюремного ведомства. Мы решили восполнить пробел, так как эти "Записки…" могут быть интересны не только специалистам, но и широкому кругу читателей. Для этого мы адаптировали текст XIX века, переведя со старого, с "ятями", русского языка на современный.

Хотелось не то чтобы восстановить историческую справедливость в отношении Ливина, но дать возможность сахалинцам получить представление о человеке, который девять лет жизни, с 1884 по 1893 год, служил на Сахалине. Ведь Ливин вошел в историю как один из самых эффективных управленцев в сахалинском тюремном ведомстве, чья деятельность повлияла на развитие острова в целом. Но так сложилось, что "прославила" его прежде всего фраза Чехова в книге "Остров Сахалин" ("Постоянная заботливость г. Ливина о людях и в то же время розги, упоение телесными наказаниями, жестокость, как хотите, сочетание ни с чем несообразное и необъяснимое"), да и основания на то имелись. Ливин ответил Чехову "Записками…", правда, сеанс самореабилитации в глазах общественности особого успеха не имел. Зато интерес к его неоднозначной фигуре не утихает по сей день, исторические раскопки продолжаются. Об этом свидетельствуют сахалинские историки — мы сочли необходимым дополнить "Записки сахалинского чиновника" специально подготовленным предисловием Марины Гридяевой, а также комментарием Михаила Высокова и полным списком на сегодня библиографии о Ливине.

Не так много сегодня новых исследований по сахалинской истории, особенно в центральной России поэтому дорога каждая крупица. На портале Православие.ру журналист газеты "Южно-Сахалинск сегодня" Юлия Вятржик нашла очерк московской исследовательницы дальневосточной истории Елены Драгуновой — "Жизнь на ветру", посвященный одному из символов милосердия на сахалинской каторге — акушерке Марии Кржижевской. В ходе переписки с автором выяснилось, что двоюродная прабабушка Елены Драгуновой Агафья Васильевна, урожденная Пашкеева, была женой "нашего" Федора Никифоровича Ливина. Потянув за эту ниточку-факт, Елена Драгунова собрала материалов на книгу "Федор Ливин: Загадки жизни и судьбы", оформлением и изданием которой также занялась островная библиотека. По приглашению библиотеки Елена Драгунова приехала на Сахалин, чтобы лично презентовать новинку.

— Когда я занялась восстановлением своего рода, оказалось, что за меня огромную работу проделали краеведы Дальнего Востока. Благодаря им генеалогическое древо нашей семьи сейчас насчитывает 190 имен. И одной из самых ярких фигур оказалась Агафья Васильевна. О ней написано много, как и о ее втором муже, купце Карле Гольденштедте, их имении Новогеоргиевском на полуострове Де-Фриз в Приморье, — рассказала Елена. — Но везде она почему-то проходила как вдова губернского секретаря Ливина. В переписи населения Владивостока за 1883 год я обнаружила, что она проживала с детьми в доме купца-мецената Гольденштедта, а в метрической книге в архиве Хабаровского края за 1864 год нашлась запись о ее браке с Ливиным. Так началась история сбора информации об этом человеке.

Автору удалось дополнить новыми знаниями уже имеющиеся. Это касается постсахалинского периода жизни Ливина в отставке — в Полтаве и Херсоне. Там он ухитрился стать участником громкого судебного процесса об убийстве консисторского чиновника Комарова, который вошел в учебники по истории российского судопроизводства. Личная жизнь его была трагична. Пока Ливин служил Отечеству на столь непростой стезе, брак дал трещину, и Агафья Васильевна вместе с детьми оставила его. И последующие двадцать пять лет, до самой смерти, он так и не согласился на развод. Дни свои завершил в Херсоне вдали от семьи. Поскольку ни одного фото смотрителя, державшего в страхе арестантов, не сохранилось, в отличие от родственников, на обложке книги лица нет.


https://i.sakh.com/js/jquery/plugins/lightbox/images/lightbox-blank.gif"); background-position: initial; right: 0px;">
 
https://i.sakh.com/js/jquery/plugins/lightbox/images/lightbox-blank.gif"); background-position: initial; left: 0px;">
     

Еще один аспект книги "Федор Ливин: Загадки жизни и судьбы" — судьбы потомков Ливина, среди которых были талантливый архитектор, лингвист, знавший семь языков, военный летчик. Наиболее известен Владимир Ливин, поскольку во Владивостоке в начале ХХ века он построил девять великолепных зданий, а также оставил архитектурный след в Шанхае. Его биография тщательно изучена дальневосточными краеведами, а здания до сих пор украшают столицу Приморья. Их матери, Агафье Васильевне Ливиной- Гольденштедт, Елена Драгунова также намерена посвятить более развернутое исследование. Главным источником для писательницы станут "Письма из Владивостока", подготовленные к печати профессором университета Вашингтон Биргит Ингемансон. Это обширное эпистолярное наследие американки Элеоноры Лорд Прей, которая более 20 лет прожила в Приморье, все летние сезоны проводила в Новогеоргиевском, где наблюдала жизнь семьи Гольденштедт и отражала ее с огромным теплом и участием в ежедневных письмах своим родным.

— Моя бабушка родом со Ставрополья, и меня всегда удивляли ее слова "я без родины, Сахалин родиной быть не может". Но нынешнее событие еще раз доказывает, что Сахалин — это интереснейшая земля, с огромным культурным и историческим потенциалом, который необходимо изучать и популяризировать. Сегодня дружный, образованный серьезный коллектив центральной городской библиотеки имени Олега Кузнецова является одним из лидеров в системе учреждений культуры Южно-Сахалинска. И очень здорово, что он занимается не только книговыдачей, но ведет активную книгоиздательскую деятельность. Спасибо вам за это, надеюсь, что останавливаться на достигнутом вы не будете, — сказала на презентации директор городского департамента культуры Ирина Герасимова.

— Обращение к историческим страницам нашего Отечества очень важно, — отметил нынешний глава Южно-Сахалинской и Курильской епархии, владыка Аксий. — Например, в Кировском для сельчан рассказ о Марии Кржижевской стал настоящим открытием. Лишь несколько человек знали о величайшем подвижничестве Марии, которая оставила спокойную, благополучную жизнь в Петербурге и отправилась на Сахалин помогать страждущим. Я надеюсь, что мы не оставим и далее эту тему — рассказывать подрастающему поколению о судьбах людей, которые помогали каторжанам преодолевать скорби и утеснения, побеждая их с помощью веры в том числе.

И спустя полтора века не удалось прийти к общему знаменателю в оценках личности Ливина, что и отразилось в дизайне обложки от Лидии Кисенковой. Эта двойственность нашла отражение в формате "день ночь" на фоне старинной фотографии села Рыковского, где из тумана истории выплывают лица из окружения Ливина. Но думается, прежде всего надо исходить из фактов. А факты таковы — Ливин был чиновником, инструментом государства, задачи которого он исполнял, и делал это добросовестно, заметил историк Александр Бородин:

— Каторга — это принуждение человека человеком к неволе, это попытка каторжан исправить, заставить работать, а чиновник Ливин был обязан принуждать их работать. Важно, что одновременно шло планомерное государственное освоение острова. С экономической точки зрения, каторга сыграла большую роль в колонизации Сахалина. Остальное — эмоции.

При поддержке Южно-Сахалинской и Курильской епархии Елена Драгунова смогла побывать на севере Сахалина, где служил ее герой. Презентации книги прошли в Кировском (бывшем Рыковском) и Александровске-Сахалинском. Причем первая встреча с читателями состоялась в клубе села Кировского, построенном на месте церкви, которую когда-то возвел Ливин.

— Мне было немного тяжело писать о Ливине, это не мой герой, — призналась Елена Драгунова. — В нашем роду были другие мужчины — они воевали, отдавали жизнь за родину. В Кировском на встрече с читателями местная жительница лет 90 сказала: да, мне мама говорила, что Ливин был плохой человек. А ведь его стараниями в Александровской тюрьме были разительно улучшены условия содержания арестантов, были построены казармы для заключенных и солдат-конвоиров, храм, амбулатория, хлебопекарня. Жаль, что его добрые дела были перечеркнуты его же жестоким отношением к каторжанам, и "за деревьями не видно леса". Но в народе осталась такая память, и с этим ничего не поделать. Конечно, жестокость, присущая Ливину, о чем писал Чехов, была, из песни слов не выкинешь.

Мы прошли по чеховским маршрутам, получили непередаваемые ощущения, прежде всего от сахалинцев. Были встречи со старожилами, в чьих домашних архивах сохранились фотографии 30-х годов, было знакомство с потрясающим музеем "А.П. Чехов и Сахалин" и его директором Темуром Миромановым, человеком, который просто живет Чеховым. Думаю, если бы я писала о Ливине после путешествия по Сахалину, это была бы другая книга. Отношение мое к нему и людям, его окружавшим, стало бы глубже. Вообще, в планах у меня — написать книгу из истории своего рода, в которой Ливин лишь один из действующих лиц. Дальний Восток всегда притягивал неординарных людей из разных уголков России, которые прошли здесь серьезные испытания и создали новый мир.

Книги серии "Каторжный Сахалин" изданы небольшим тиражом, который будет распределен в библиотеки. Но любой желающий может ознакомиться с ними на сайтецентральной городской библиотеки имени Олега Кузнецова. А затем составить собственное мнение, кто был прав — Ливин или Чехов.